Бриллианты — это навсегда. Прошлое, настоящее и будущее компании «Де Бирс».

Поиск алмазов всегда был азартной игрой…  Драгоценному камню посвящено много книг, начиная с больших трактатов XVI в. и кончая современными изданиями с красочными таблицами. О драгоценных камнях говорят многие поэтические произведения, и нет ни одной области искусства, литературы, прикладной технологии и экономики, где бы сверкающий камень не занимал своего места. «…драгоценные камни — величество творений природы. Некоторые из них поставляют выше всякой цены и меры богатств человеческих...», — писал знаменитый Плиний. В приведенных словах со всей отчетливостью сказывается то значение, которое приписывалось камню в древнем мире, когда в нем видели и ценили красоту и совершенство природы, а не искали, как позднее, роскоши и богатства.

В древнем Риме был обычай в дни большой радости класть на полку чистый белый камень, в дни горя — черный, чтобы в конце года подсчитать дни счастья и сравнить их с кучкой черных камней — эмблемой несчастья.

…А если несчастьем становится сам камень?!

Размеры контрабанды «кровавых алмазов» поражают воображение. Например, по официальным данным, Либерия производит в год 100-150 тыс. каратов, но на бельгийском рынке только за пять лет (с 1994 по 1998 г.) было зарегистрировано 31 млн. каратов алмазов либерийского происхождения (в среднем 6 млн. каратов в год!). Официальное производство алмазов в Сьерра-Леоне за 1998 г. составило 8,5 тыс. каратов, а в Антверпене за тот же год зарегистрировали 770 тыс. каратов сьерра — леонских камней.

«Знаете ли вы, что за алмаз, который вы покупаете, заплачено человеческой жизнью?» — написано на плакате, изображающем 4-летнего ребенка с ампутированными руками. С наглядной агитации такого рода началась когда-то массированная кампания против торговли контрабандными алмазами.

Получив грант от правительства Великобритании на разработку эффективной системы отслеживания алмазов, поступающих на рынок из Анголы, общественная организация «Мировой свидетель» в октябре 1999 г. начала беспрецедентную акцию по борьбе с контрабандой, которая привела к революционным переменам в отрасли. В Антверпене — главном мировом центре торговли алмазами — Всемирный алмазный конгресс (эта организация, объединяющая 350 ведущих ювелиров и торговцев, проводит свои встречи 1 раз в 2 года) под давлением общественности Запада систематизировал контроль за экспортом и импортом алмазов.

Но еще раньше на атаку общественности отреагировала знаменитая «Де Бирс», грандиозная монополия, от которой полвека зависело шаткое благополучие многих африканских экономик, а также процветание алмазного бизнеса в Европе, Азии и Америке.

Южноафриканская компания, более 70 лет контролировавшая поставки, сбыт, а также уровень цен на камни, решилась на радикальные реформы. На смену «джентльменским соглашениям» (нередко многомиллионные сделки между скупщиками и их монопольным поставщиком «Де Бирс» скреплялись простым рукопожатием) приходят законы свободного рынка — возобновляемые 1 раз в два года контракты по принципу «деньги вперед». Кроме того, «Де Бирс» также не прочь взять на себя функции «полицейского» на рынке — на правах бывшей монополии она намерена жестко контролировать сопроводительную документацию на алмазы, поступающие в Антверпен.

В 30-е годы ХХ столетия, в годы Великой депрессии, чтобы остановить обвальное падение цен, компания была вынуждена закрыть все свои рудники и 20 лет поставляла на рынок сырье только из Анголы и Конго. Эти алмазы скупались через Центральную сбытовую организацию (ЦСО), созданную главой «Де Бирс» Эрнестом Оппенгеймером в начале 30-х гг. в Лондоне. А сын Эрнеста, Гарри, начал грандиозную рекламную кампанию бриллиантов — товара, который «Де Бирс» даже не производила, и создал один из мифов XX века: «Бриллианты — это навсегда». К 50-м гг. мир заинтересовался драгоценностями. Цены на камни стремительно пошли вверх, компания стала процветать.

Здесь, вероятно, следует рассказать о человеке, основавшем компанию «Де Бирс». Он был премьер-министром Капской колонии и членом Королевского тайного совета, его именем назвали страну — Родезия, — на территории которой уместилось бы пять Англий или две Франции. Он считался одним из богатейших людей планеты и мог решительно все. Сэсил Джон Родc привык подчинять себе пространство, людей и обстоятельства, ему удалось перекроить карту мира.

Родс был младшим сыном, а Англия, жившая по законам майората, выбрасывала младших в роду на улицу. В лучшем случае они шли в армию, в худшем, когда родители не могли купить им офицерский патент, с малой суммой ехали за моря — торговали, искали золото, пытались разводить хлопок и кофе. Тысячи уходили на «дно», погибали в притонах Кейптауна и Калькутты, немногие сколачивали состояние и возвращались домой королями. Остальные оседали в колониях и превращались в обычных фермеров, южноафриканцев и австралийцев. Все решали упорство, хватка и судьба, и, отправляясь в путь, они молились за свою удачу. Сэсил Джон Родс оставил в Англии отца, почтенного викария из Гертфордшира, мать и десятерых братьев и сестер. Гертфордширский викарий был человек зажиточный, но вывести в люди всю эту команду он, разумеется, не мог — Сэсила Родса не отдали в дорогую частную школу, он не попал в Оксфорд. Его учил приходский учитель, и он с самого детства знал, что место в раю для него не забронировано.

Первое завещание (всего их было шесть) Родс составил вскоре после того, как ему исполнилось двадцать четыре года. План покорения мира («Символ веры») — через несколько месяцев после завещания, и это был продуманный до мелочей связный проект: охватившая половину земного шара тайная организация должна была способствовать глобальному господству Англии, белой расы, и в конечном счете — всеобщему миру и благоденствию. Он перекроил-таки карту мира, и последствия этого сказываются до сих пор.

За несколько лет до того, как юный Родс отправился за океан, в Южной Африке нашли алмазы. Камни были отличного качества: они хлынули в Европу, и искатели приключений решили, что там, за мысом Доброй Надежды, нашлась, наконец, легендарная страна Офир. Алмазов на рынке оказалось столько, что цена на них резко упала, и тысячи авантюристов устремились в Южную Африку: наставление по горному делу — в боковом кармане сюртука, а в саквояже — револьвер сорок пятого калибра.

Сэсил Родс плохо стрелял, неважно ездил верхом и не смог бы свалить человека ударом в зубы. Но тетя подарила ему две тысячи фунтов, за океаном его ждал старший брат, энергичный, успевший обжиться в Африке Герберт, а Марк Аврелий, которого он прихватил с собой, писал, что достойному мужу негоже робеть перед трудностями. Он сошел с парохода в порту Дурбан и начал подыскивать себе добронравного крепкого пони и надежную тележку. В ней Сэсил Джон Родс и отправился в город драгоценных камней — 600 километров по недавно отвоеванной у зулусов стране, через горы и пересохшие устья рек и кишащий дикими зверями вельд. Его ждал Кимберли, где копались в земле, спали, сквернословили и дырявили друг друга из-за спорных заявок несколько тысяч немытых, небритых, готовых на все мужчин. Самые состоятельные жили в лачугах, сколоченных из распрямленной жести консервных банок. Еда и виски ценились тут на вес золота — доставлять их было дорого и небезопасно. Зато алмазы при игре в карты ставились на кон горстями. Но дороже всего в Кимберли стоила крепкая, свежая, правдами и неправдами добравшаяся сюда шлюха: их, как самый редкий товар, выставляли на аукцион. Торг начинался с пяти фунтов и порой доходил до пятидесяти плюс несколько дюжин шампанского в придачу. Но Сэсил Джон Родс в подобных аукционах не участвовал — его интересовали не женщины, а алмазы.

Его брат был сообразительным и живым человеком, кругом лежали земли, принадлежавшие туземным племенам, и он делал свой бизнес — продавал им ром и ружья, но прожил он недолго. Вскоре после приезда Сэсила неугомонный Герберт погиб, найдя вполне анекдотическую смерть — его погубил взорвавшийся бочонок с ромом. После смерти Герберта Родса его участки унаследовал Джон. К этому времени он уже был богатым человеком. Родсу фантастически везло — на его землях обнаруживались алмазные трубки, он все время находил хорошие камни и поначалу зарабатывал примерно двести фунтов в неделю.

Рядом с землей Родса располагались три бурские фермы, которыми владели потомки голландцев-кальвинистов, бежавших в Африку еще в XVII в.: Де Бирс, Дютойтспайн, Булфонтейн, а возле них — самые богатые алмазные месторождения мира, через несколько лет их контролировал Сэсил Родс. Но поиск алмазов был азартной игрой, а игра никогда не привлекала Родса: он хотел определенности и занимался не столько старательством, сколько предпринимательством. Вкладывал деньги в паровые машины, которые могли работать на большой глубине, покупал аппараты по производству льда и продавал его старателям. Он даже обзавелся несколькими фермами, но тут начался мировой экономический кризис. Независимые старатели разорялись один за другим, а у него были свободные деньги, хватка и незаурядное коммерческое предвидение. К 1880 г. он подмял под себя значительную часть южноафриканских алмазных копей, была образована «Де Бирс Даймонд майнинг компани», и Сэсил Родс стал ее секретарем, а затем и президентом. Его ежегодный доход к этому времени достигал пятидесяти тысяч фунтов. Невысокий, бледный, щуплый, всегда дурно одетый (даже став мультимиллионером, Родс не изменил мятому костюму из дешевой полосатой фланели, сильно смахивавшему на пижаму), такой человек не производил впечатления. Во всяком случае, на первый взгляд, — позже будут говорить о странном магнетизме Сэсила Родса.

Но самым примечательным было то, что поначалу он вовсе не собирался становиться королем алмазных копей: Сэсил Родс приехал в Кимберли, чтобы заработать на учебу в Оксфорде. После Оксфорда он собирался пойти в адвокаты. Или, на худой конец, в священники. У Родса были железная воля и небогатое воображение — он повзрослел и разбогател, но по-прежнему мечтал о том же. Отец не смог отправить его в Оксфорд, и теперь ему хотелось купить заветную студенческую мантию.

В 1873 г., оставив в Кимберли своего представителя, Родс отправился в Оксфорд. Вожделенную степень бакалавра он получил через восемь лет: 20-летний студент, ворочающий сотнями тысяч фунтов, то и дело бросал учебу и возвращался на алмазные поля — дела требовали его присутствия.

В конце восьмидесятых соперником Родса на бриллиантовом рынке оказался 40-летний атлет, кумир лондонских биржевиков легендарный Барни Барнато. В молодости Барнато был клоуном и уличным акробатом и развлекал рабочую публику на улицах Уайт Чепла (тогда у него были огромный багровый нос и обсыпанные мукой щеки, он шлепал по лондонской брусчатке гигантскими клоунскими башмаками, играл на маленькой скрипке, ходил на руках, а прохожие бросали на мостовую десятипенсовики). Потом клоун эмигрировал в Южную Африку, добрался до Кимберли и — разбогател. Крепкий как бык, с отличной деловой хваткой и самомнением человека, поднявшегося с самых низов, Барнато не собирался уступать флегматичному хлюпику Родсу. С какой стати — в конце концов, он был намного богаче! Но Сэсил Родс нашел общий язык с лондонской ветвью семейства Ротшильдов и на их деньги повел войну за алмазное королевство. Родс скупил лучшие месторождения и вынудил Барнато пойти на компромисс — так возникла «Де Бирс консолидейтед», и они оба ее возглавили (эта компания и по сей день успешно контролирует мировой рынок алмазов). Тогда, в конце позапрошлого века, Родс определил ежегодную емкость рынка в 4 млн. фунтов стерлингов: за год в мире заключалось примерно 4 млн. свадеб, и среднестатистический жених дарил невесте кольцо с дешевым камешком-однокаратником ценой в один фунт. Четыре миллиона и в самом деле оказались магической цифрой: в плохие годы рынок не опускался намного ниже четырех миллионов, в хорошие — не сильно ее превышал. Четыре миллиона Родс установил для ежегодной добычи шахт Кимберли и передал финансовое управление Барнато. Теперь ему хотелось чего-то большего — «Символ веры» был написан, и он страстно желал претворить его в жизнь. План созрел быстро: в конце восьмидесятых в Южной Африке нашли золото.

Его обнаружили всего в 250 милях от алмазных рудников Кимберли, и тысячи разорившихся старателей бросились в погоню за новым миражом. История повторялась: на гиблом месте возник город Йоханнесбург. Однако Родс опоздал к дележу пирога, и ему не удалось отнять у конкурентов самые лакомые куски. Но золото указало, куда надо идти, и он ринулся вперед, сметая всех, кто стоял у него на пути.

В 1889 г. Родс получил королевскую хартию на создание привилегированной Британской южноафриканской компании. Компания могла содержать собственные администрацию и войска, строить крепости и города, прокладывать железные дороги: фактически это было государство в государстве. Акции новой компании продавались по цене, превышающей номинал в десять раз, и это при том, что на первые несколько лет Родс отказался от дивидендов.

Родс прокладывал железные дороги, строил города и ввозил в Африку новые сорта пшеницы. Золота на новых землях не нашли, и с этой точки зрения предприятие оказалось блефом, но основанная Родсом страна процветала.

В своем дворце, выстроенном в Кейптауне на месте старинных голландских построек, Сэсил Родс собрал великолепную коллекцию африканских древностей, горожане, отдыхавшие в его парке, раскланивались с ним за два квартала. Здесь он был богом — еще бы, ведь завоевание новых земель шло на его деньги, и никто не мог упрекнуть его в том, что он нажил на этом хотя бы пенс!

Королева Виктория отличала главу южноафриканской компании:

    — Я давно Вас не видела, мистер Родс, что Вы сделали за это время?

    — Присоединил еще две провинции к владениям Вашего Величества.

    — Как жаль, что мои министры не похожи на Вас! Они умеют только терять мои провинции...

…Дурным предзнаменованием стала необъяснимая и нелепая смерть Барнато, бывшего соперника, ставшего соратником и другом: он не всегда одобрял действия Родса, но ни разу не отказал ему в поддержке. Барнато плыл в Англию на юбилей королевы и вез в подарок корзину бриллиантов. Секунду назад он весело болтал со спутниками, шутил — а потом случилось то, чему так и не нашли объяснения. Люди не верили своим глазам — миллионер подбежал к борту и бросился в воду! Спасти его не удалось: отличный пловец, он камнем пошел на дно (разбирательство ни к чему не привело: врачи сказали, что у Барнато не выдержали нервы — слишком велико было напряжение, чересчур силен груз ответственности). Родс понимал, о чем идет речь, — его тоже мучили кошмары...

Те, кто видел его в последние годы, рассказывали об опустившемся человеке с заплывшими глазами и распухшим от спиртного лицом. Незадолго до смерти в жизни Родса появилась женщина, и исследователи до сих пор спорят о том, чего ради он помогал ей деньгами и почему не раздавил, когда выяснилось, что она подделала его векселя. Княгиня Радзивилл, племянница жены Бальзака, графини Ганской, была красавицей, бойкой писательницей и международной авантюристкой: сперва она пыталась соблазнить Родса, затем стать его доверенным лицом, а после использовала его имя для криминальной авантюры. Княгине дали два года тюрьмы, но Родс отказался выступать на суде — он проявил странную снисходительность, и объяснения этому нет: судя по всему, «отец британской империи» окончательно сдал.

Умер алмазный король в 1902 г. Умирающему Джону Сэсилу Родсу не удалась даже последняя реплика, и окружению пришлось придумать за него слова, отвечающие значимости момента, трогательные и прочувствованные: «Так много еще надо совершить, и так мало сделано...».

Лицензию на торговлю алмазами в Антверпене выдает так называемый Бельгийский высший алмазный совет, своего рода торговая гильдия, тесно связанная с «Де Бирс». Ее представители открещиваются от контрабандных алмазов — они, дескать, поступали на бельгийский рынок стараниями небольшого числа частных торговцев. Так почему же стрелы критики полетели именно в «Де Бирс»?

А все из-за ее ценовой политики. Чтобы не допустить обвала рынка, компания мгновенно скупала появлявшиеся на рынке неизвестно откуда камни. «Заглатывая» лишние камешки сомнительного происхождения, «Де Бирс» «поперхнулась», стоило мировой общественности заговорить об этических аспектах бизнеса. Но дело, похоже, не только в этике. Алмазный рынок — это колосс на глиняных ногах. Достаточно легкого дуновения ветра, чтобы он зашатался: снижение спроса лишь на 3% означает потери в 1,6 мрлд. долл.

Но что стоит за нападками на «Де Бирс»? Вполне возможно, аутсайдеры алмазного рынка пытаются изменить в свою пользу структуру торговли. Дело в том, что всерьез заняться разработкой месторождений своей Северо-западной территории, алмазные запасы которой, по предварительным оценкам, превосходят африканские и не «запачканы» ничьей кровью, намерена Оттава. Да и Австралия, на сегодня самый крупный (по валу) производитель, отказалась продавать свои сырые алмазы по каналам «Де Бирс». Ее примеру последовали Ангола и Конго, где гражданские войны неизменно сопровождались переделом алмазного рынка, на котором постепенно утверждались дилеры из числа конкурентов «Де Бирс».

Разговоры о перестройке монополии будоражат воображение и российских алмазодобытчиков, которые разом заговорили о том, что прошлые соглашения, по которым отечественные камни составляют до 30% продаж «Де Бирс», России в тягость. Может, и впрямь России следует прекратить монопольные поставки «Де Бирс» и заняться всерьез  реструктуризацией своей алмазной промышленности?

«Де Бирс» тем временем заявляет, что намерена существенно снизить свои огромные запасы драгоценных камней (их оценивают в сумму до 5 млрд. долл.) и обещает добиваться полной прозрачности алмазного бизнеса.  Создается впечатление, что избранная стратегия предусматривает переход от контроля за рынком сырых алмазов к господству на рынке ювелирных камней. Многие эксперты, впрочем, уверены, что «Де Бирс» лукавит: монополии («Де Бирс» пока все еще контролирует 60% мирового рынка сырых алмазов) так быстро не умирают. Видимо, компания хочет отмыться от обвинений в том, что ее бизнес замешан на крови африканцев.

В ближайшее время можно ждать новых повсеместных альянсов алмазных баронов — только сообща: «Де Бирс», российская АЛРОСА (Алмазы — Россия — Саха), а также израильские, канадские и австралийские компании смогут избежать сокрушительного кризиса в отрасли. Ведь если цены на алмазы станут регулироваться законами свободного рынка, появление на нем огромной массы товара, будь то алмазы из запасников гигантской монополии или «левые» африканские камни, поставит крест на одном из самых живучих мифов XX века: «Бриллианты — это навсегда». Когда бриллианты превратятся в банальные сгустки углерода, которые можно купить в любой галантерейной лавке, об «алмазных миллиардах» можно будет забыть.

…Забыть, возможно, тогда придется и о самих алмазах. Однако не хотелось бы расставаться с камнем, которому еще с древнейших времен приписываются свойства могущественного талисмана, обеспечивающего владельцу силу, храбрость, непобедимость в бою.
 

Источник: Елена Нежинец

Комментарии

Написать комментарий

Читайте также:

Как и чем отличаются натуральные алмазы от искусственных. Надежно отличить природный алмаз и ограненный из него бриллиант от подделки, имитации

В землю Обетованную за бриллиантами! Всем известна старая байка о том, что Моисей 40 лет водил евреев по пустыне только

Перемены в алмазной стратегии Африки: не только добыча, но и огранка Немногим более половины всех алмазов, поступающих в настоящее время на мировой рынок, добывается в Африке.

Алмаз - камень Солнца, подходит Овну и огненным знакам Зодиака. Какому знаку рекомендует астрология носить бриллиант? Самый красивый и дорогой из драгоценных камней – Алмаз, это камень Овна.

Почему бриллиант должен "исчезать" в воде? Так исчезает или нет бриллиант в воде? Из физики. У всех прозрачных веществ есть такая характеристика, которая называется "показатель преломления".

Бриллианты — это навсегда. Прошлое, настоящее и будущее компании «Де Бирс».